Алексей Рафиев Раздел: Kult прозы Версия для печати

В дверях

В специальном презентационном зале известного книжного магазина собралось сегодня много известных не только друг другу людей. Известность, помноженная на известность, дала, пусть и небольшое, но плотненько набитое пространство. Все делали вид, что им хорошо. Кто-то уже поддал перед мероприятием и чувствовался перегар. Он перемешивался с духами и одеколонами, пуканьем и рыганием, носками и трусами, цветами и непрерывно разговаривающими ртами, делящимися сплетнями, высказывающими мнения, шепчущими на ухо, гортанно привлекающими к себе внимание, сексуально приоткрытыми, готовыми отсасывать по кругу по первому требованию. Иных я мог опознать по голосу, несмотря на то, что давно перестал тусоваться с ними. Та еще, в массе своей, публика.

Вот этот – лет тридцати, с большими руками и маленькой головой на длинном тельце – отыгрывает роль поэта. Более того – он умудряется делать настоящую поэтическую карьеру. Представить себе, наверняка, многие не смогу, что возможно делать карьеры на стихах. И тем не менее. Сначала он, как и все поэты его пошиба, подрабатывал журналистом. Его вдохновлял сам факт публикации. «Стихи не печатают, но хоть так имя себе сделаю». – Частенько думалось ему. Деньги опять же. Именно его журналистское поприще пришлось по вкусу заместителю лидера недавно созданной политической партии, основная задача которой состояла в том, чтобы переманить как можно больше голосов от всех остальных и создать иллюзию конкуренции фавориту на ожидающихся не так еще скоро выборах. Поэт-журналист извернулся написать для этой партии гимн, после чего его стали приглашать выступать в качестве поэта на различные тусовки типа сегодняшней презентации. Он издал несколько сборников своих стихов, но долгожданная слава пришла к нему после публикации прозаического произведения, посвященного поп-звезде. Про поэта стали писать и те репортеры и журналы, которые всегда пишут про звезд. Так поэт потихонечку пошел в тираж. Даже имени его произносить не хочется, дабы лишний раз не заострять на нем внимания. Он усаживается за пресс-конференционный стол и кладет перед собой стопку листков. Наверняка собирается читать стихи. Когда он начнет – надо будет слинять. Уже можно валить. Все, что надо, я понял. Но поторчу еще малька.

А этот с козлячьим тембром – заикающийся, но очень громкий – вообще отдельная история. Сколько-то лет назад он, путем всяческих интриг и сговоров, попал в списки соискателей Нобелевки за литературу. Все эти годы он так и болтается в хвосте колонны, но в желании завладеть престижем и баблом дошел до того, что везде, где можно, указывает факт своего номинирования. Простые смертные ведутся и покупают его книги уже потому, что он номинант. По этой же причине ему слегка переплачивают за журналистские поделки. Уникальный, несмотря на преклонный возраст, балбес, уверенный в том, что он внес неизгладимый вклад в нашу культуру. За почти полвека литературной деятельности он смог в этом убедить даже некоторых своих недругов. Вот, что значит – правильно тусоваться и умело дуть щеки.

Рядом с ним менее удачливый, но тоже довольно пройдошистый персонаж. Он помоложе, но уже успел примелькаться. Типичный покоритель столицы от литературы, успевший подзабыть, что он в гостях. Именно благодаря таким, как он, в московских клубах всегда есть жесткая и свирепая конкуренция на сцене, а гонорары ничтожно малы, потому что имеется в запасе целая шеренга тех, кто готов выступать практически бесплатно – лишь бы приблизиться к пантеону божков нашего времени, самодовольно скалящихся с глянцевых обложек и с удовольствием рекламирующих жевательные резинки и стиральные машины. Если удастся проникнуть в тусовку – успех в кармане. Еще немного и можно посылать маме в Сыктывкар или Урюпинск аккуратно вырезанные интервью с собой. Мама будет носить их к соседям и показывать знакомым, которые захлебнуться в зависти. Главная цель жизни – доказать родному городу свое превосходство – достигнута. Да и мать на старости порадуется. А если совсем повезет – он на собственной иномарке новенькой к ним заедет, двадцать лет спустя после бегства, чтоб они вообще ночами спать не смогли.

Совсем молодых людей невидно. За исключением девушки-восьмиклассницы, пришедшей с родителями или кем-то из их друзей. Единственное, вероятно, неискушенное создание среди собравшихся. Она смотрит по сторонам с нескрываемым любопытством. Вокруг писатели, поэты, художники, журналисты, несколько политиков. Она еще не читала никого из них. Она еще не может по наивности своей и чистоте считывать их с них самих. Она думает, что писатели рядом с ней – писатели, а политики – политики. Она не подозревает, что уже тонет во лжи, что уже утонула в ней и теперь необходимо чудо, чтоб она ожила. Она не знает о том, что мертва. Она верит в то, что писатели творят свои книги, движимые вдохновением и художественным замыслом, а не желанием срубить бабла и самоутвердиться через свои фотографии на обложках собственных книг. Если бы она могла предположить, что слово патриот, например, используется не для того, чтобы обозначить свою бескорыстную любовь к Родине, а чтобы поднять денег на личные нужды – то, скорее всего, прогнала бы эти мысли прочь, как гонят дьявольские искушения. Она еще не знает, что уже живет в мирке, в котором даже патриотизм превращен нами в форму проституции, а Иисус Христос, Будда или Муххамед – стали такими же популярными торговыми брендами, как Аполлон, Венера или Икар, как Гитлер, Сталин или Ленин. Удивительно, какие чудеса мы творит, не веря в чудо и считая происходящее с нами цепью случайностей. Эта цепь настолько прочна, что ее невозможно разорвать. От нее надо отказываться. Но, увы – кроме нее у многих из нас ничего нет.

Застыв, что называется, в дверях, я в нерешительности смотрел на зал, решая – переступать порог или нет. Мне уже махнули руками несколько человек. Если войду – надо будет со всеми здороваться, каждому что-то говорить, с кем-то умничать, под кого-то подстраиваться, чтобы не втоптать его случайно в навоз, от кого-то держаться подальше, дабы не оказаться в навозе самому или не повздорить, что одно и тоже. Среди них есть хорошие люди, замечательные семьянины, истинные и искренние сторонники и противники самых различных взглядов, красные, коричневые, демократы, фашисты, христиане, мусульмане. Виден даже мулат, которого прежде я ни разу не замечал. Вопрос лишь в том, какое отношение все эти люди имеют к нашей культуре? Все эти композиторы, актеры, литераторы и прочие соцработники.

Думаю, они, мы заняты чем-то противоположным тому, что называется культурой. Никто из нас не хочет стараться писать также круто и анализировать также глубоко, как Чехов или Кафка, Моцарт или хотя бы Сальери, но мы все же выкрутились из щекотливого положения. Мы перестали говорить и думать о том, чему не можем соответствовать. Все идет к тому, что вскорости музыку Баха будут слушать только те, кто помнит о том, что наш современный театр начался с Софокла, а не очередного или внеочередного гомика, спектакли которого эпатируют публику целующимися на сцене мужчинами, собирающими залы жаждущих увидеть любое бесстыдство эстетов, каждый третий из которых сам не прочь подставить очко.

Прежде, чем к ним спускаться, надо сходить на дальняк. С полным мочевым пузырем погружение на дно сегодняшней презентации может оказаться невыносимым. Как бы в запале чего не выкрикнуть из зала в адрес автора книги. Прямо подмывает встать с места и начать нахваливать обложку, а не рукопись. Ведь она, как ничто другое, отразила суть происходящего. Обложки, фактически, нет. За обложкой нет художника. Такую обложку мог сделать кто угодно из тех, кто владеет технологией производства таких обложек. А книга разве есть? Кто о ней вспомнит через месяц после того, как схлынет рекламная волна, нацеленная на максимально интенсивную реализацию поступившего на рынок нового продукта массового потребления? Нужно успеть продать, как можно больше, пока не раскрылся подлог или не случилась следующая удачная афера конкурентов по бизнесу, на которых тоже работают прыткие авторы. Надо все-таки сперва поссать сходить, а потом в зал.

Было бы круто в самом начале официальной части – еще до первого выступления ведущего – выйти перед публикой, бросить на пол книгу и помочиться на нее. Вот это, я понимаю, презентация состоялась бы. Если побьют – еще круче получится. Сильно все равно не поколотят – не тот контингент. А в качестве фуршетных закусок предложить несколько трехлитровых банок вазелина, дюжину плёток, пару дюжин наручников, коробку резиновых перчаток и большой выбор вибраторов. Развлекайтесь, дамы и господа. Эстетствуйте. Восьмиклассницу только вывести надо. Детям делать на фуршетах нечего.

Нечто подобное уже случалось. Лет десять назад известный московский художник, ныне полностью скрывшийся от богемы и фотоаппаратов, пришел в культовую до сих пор галерею на презентацию, сходную с сегодняшней. По стенам висело много картин ни о чем. Народу было так же много, как здесь. Все восторгались мазней и нахваливали друг друга. Моему знакомому художнику происходящее не понравилось. Он потихонечку ретировался в уголок зала, присел на корточки и незаметно навалил кучу дерьма на галерейный пол – прямо под одним из полотен. Но никто ничего не заметил. Все были заняты собой. Тогда засранец начал обкидывать дерьмом окружающих и картины. Скандал вышел знатный. Эта история поныне иногда всплывает в разговорах. Тот, чья живопись была обосрана, теперь состоятельный и заслуженный деятель искусств. Но, думается, рассказы про обгаженную выставку переживут и картины, на ней выставлявшиеся, и даже самого автора этих поделок.

23.09.2009 23:37:02

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  1   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  7

  • Маниш | статус: прозаик
мы в скафандре.мы индифферентны и толерантны. у нас другие цели. Леша у какой лошади шоры? Помнишь?
24.09.2009 01:12:34
  • И.И. | статус: прозаик
мысль ясна и понятна, но вот форма изложения... Нет, не работает...когда злость непрекрыта, обличение попахивает...сразу встаёт вопрос - может от зависти. Нет, Алексей, это не сатира, а мракобесие в другую сторону. Иронии не хватает, отсюда неприятие...А текст хорошо написан...для агитки в деревне, где открыв рты хавают объедки культуры от таких вот...художников с кучкой.
24.09.2009 14:36:02
  • Алексей Рафиев | статус: автор
Мы с коллегами по моей теперешней редакции с неделю назад пошли на шашлыки - хотели проводить последние солнечные деньки и как следует попрощаться с летом. К концу второго дня пребывания в лесу, швырнув на грудь пузырь "джина" без тоника и с небольшим количеством закуски, я наконец-то протрезвел и увидел - трупы. Вокруг костра в полном составе лежали работники отдела спортивных новостей моей газеты, истыканные шампурами. В лунном свете, перемешанном со сполохами неровного огня зрелище это выглядело диким и устрашающим. Умерли все, кроме меня.
25.09.2009 20:44:16
  • Izolda | статус: сочувствующий
Леша, это гон, или правда?
я по неопытности не всегда понимаю ваш юмор
25.09.2009 20:47:57
  • Алексей Рафиев | статус: автор
я бы влюбился в вас мальчишкой, если б не любил жену и детей, Izolda...:))) после одного этого поста вашего...
25.09.2009 20:53:20
  • Izolda | статус: сочувствующий
покраснела..))
25.09.2009 21:08:20
  • Алексей Рафиев | статус: автор
вам к лицу...:)))
25.09.2009 21:09:51
 
Смотреть также:
 
Алексей Рафиев
 
 
  В начало страницы