Алексей Рафиев Раздел: Kult прозы Версия для печати

Презентация

Не доходя до пафосного книжного магазина, в котором должна была состояться презентация новой книги модного столичного издательства и очередного скандального писателя, с минуту-другую пути, я встретил знакомого – догнавшего меня и немного запыхавшегося журналиста левой газеты. По вере он был правый, а по работе давал левака. Таких сейчас много.
- Приветики. - Жеманно улыбнувшись как-то скорее промычал, чем сказал журналист.
- Зик хуй! – Выкинул правую руку вперед я, изображая жест приветствия фюрера гитлеровской Германии.
- Ты читал книгу? – Сразу же перешел к делу газетчик.
- Конечно же, нет.
- Напрасно. Очень недурное чтиво. Вкусная книга. – Замотал бритым черепом на кой-то ляд привязавшийся ко мне попутчик.
- Я ем хлеб и мясо. – Само слетело с моего языка.
- Ты должен обязательно прочесть. – Не унимался журналюга. – Отношение, конечно, спорное, но ознакомиться стоит. У нас в редакции некоторые вообще думают, что это – маленький шедевр.
- Шедевр на пару месяцев?
- Типа того. Теперь ведь написать книгу года стало уже невозможно. – Пустился в рассуждения мой собеседник. – А ведь когда-то писатели замахивались на романы века! До прошлого столетия так и было, но лихой двадцатый подарил нам столько неподражаемых и неповторимых авторов, что сочинить что-то новое стало нереально, думаю. Остался еще не до конца истраченным резерв тайны личной жизни. Это не надолго. Душевный стриптиз уже сейчас стал нормой, а, значит, дело теперь только во времени. Подождем, пока какой-нибудь мастак не настрочит бестселлера, в котором будет вывернута наизнанку последняя невывернутая грань людского убожества. Проглядывал на днях в демократической прессе интервью с инвалидом-колясочником, где тот рассказывал о своих сексуальных забавах, детально живописуя, как ему удается, будучи паралитиком, чувствовать себя на высоте сразу с двумя любовницами. Осталось чуть-чуть. Мы уже близко.
- Лучше поменьше облизывать дно. – Из вежливости ответил я, с трудом преодолевая желание сбежать от этого эрудированного чувака и вообще подальше от книжного магазина и презентации, на которой соберется большое количество подобных чуваков и чувих, блещущих образованием и умением попиздеть о возвышенном, не подозревая даже о том, где верх и где низ.
Именно они скупают книги подобные той, которая сегодня презентуется.
- О чем же тогда писать, если не обнажать зло человеческой природы? – Задумчиво промямлил журналист. – Ведь суть писателя как раз в этом.
- В чем? – Всколыхнулась во мне истина. – В смаковании патологий? В ознакомлении читателей с говноедством и прочими унижениями? Или, может, суть прячется в том, чтобы написать книгу, которая выйдет огромным тиражом, и насрать на всё, кроме тиража? Лишь бы любыми ссаками залить объём книги! Немножко секса, немножко крови, побольше про деньги, сексапильные героини, мачо в дорогих машинах, взбесившиеся психопаты. Всё живенько, складненько, динамичненько. Или суть в плагиате на плагиат, может?
- То есть?
- Очень давно кто-то написал роман про любовь. Сто лет спустя скучающая французская домохозяйка, не лишенная графоманских амбиций и скудного талантишка, годного на сидение за печатной машинкой, нечаянно прочитывает эту книгу. Книга ей нравится. В ней есть все, чего нет в жизни домохозяйки – приключения, чувства, интрига, тайна. Домохозяйка буквально заболевает прочитанным романом. Он даже начинает ей сниться – только в оригинальных уже интерпретациях. Фантазии на тему настолько переполняют француженку, что она решает написать собственное произведение, в котором хочет рассказать о своих мечтах и грёзах. Она смакует подробности, цепляясь изо всех силенок за возможность пережить хотя бы так то, чего никогда не суждено ей. Она пишет книгу о своем запретном плоде. Времени хватает. Малыш уже подрос, муж все время на службе, с подругами скучно и однообразно. Ее подруги становятся ее первыми читательницами. Они наперебой твердят ей о том, что у них в точности такие же мечты, как и у нее. Ах, какие они, оказывается, близкие и родные. Через полгодика или даже быстрее книга готова. Подруги убеждают показать рукопись профессионалу. Издатель – человек образованный – понимает, что ему принесли подделку, нуждающуюся в редактуре и серьезной правке. Но, именно как издатель, он поражен невероятной конъюнктурностью этой мазни. Мысли рисуют завидный тираж и проданные в другие страны права на издание переводов. От настоящих писателей подобного можно ждать и ждать. Они ведь все до одного художники с видением мира, корявыми понтами и смехотворным пафосом. А здесь – послушная неофитка, написавшая, пусть и вторичный, но хит. Да и кто теперь помнит про оригинал? Мы издадим эту книгу для тех, кто про оригинал и знать не знает. Но даже это мелочи в сравнении с тем, что еще через сто лет тысячи издательств будут с удовольствием публиковать таких домохозяек. А, чтобы подделка была не так заметна, они обзовут малярш художницами. А еще через пятьдесят лет, преемники этих издателей, озабоченные исключительно баблом и тиражами, всё забудут и искренне решат, что домохозяйки всегда были писательницами. Появится даже целая профессия – писатеьница-детективщица, романистка. Ты прости меня, друг, но я больше не хочу наш разговор продолжать. Да мы и пришли уже. Старый товарищ прямо у входа выжидает. Ты извини, но мы с ним давненько не виделись, и надо бы хоть для порядка словом перекинуться.
Мне опротивело вдруг читать лекцию. У крылечка магазина курило несколько человек, одного из которых я знал. Хороший предлог соскочить с разговора, переключившись на свежую персону. Грамотное поведение в тусовке предполагает иметь в арсенале несколько отработанных схем ухода из-под обстрела повышенным вниманием. К моему удивлению, догнавший меня журналист поздоровался с каждым из куривших лично, но, к счастью, нырнул внутрь пока еще я только расползался в своей стандартной для таких случаев, механической улыбке.
- Ты книгу читал? – Вдруг, как с того света, прозвучал вопрос человека, с которым мы даже не успели поприветствовать друг дуга.
- Нет. – Буркнул я, уже раскаиваясь в том, что пошел на контакт.
Мог бы запросто сделать вид, что не заметил. Но теперь уже поздняк метаться. Надо побыстрее просочиться в помещение. Может, там кого встречу, кому пообщаться охота, а не про книгу эту поговорить.
- Обязательно прочти. – Уверенно посоветовало ставшее мутным неинтересным пятном лицо товарища, сотрясающего протянутую ему в честь встречи руку.
- Если время будет, то обязательно прочту. Спасибо за рекомендацию. Я договорился о встрече. Мне надо внутрь. Ты прости меня, пожалуйста. Потом договорим. Ладно?
- Да нет проблем, старый. Ты, главное, книгу почитай. Обложка дрянь – спору нет. Руки надо оторвать художнику.
Заходя в книжный и в дверях прямо столкнувшись с рекламным плакатом презентуемого издания, я пытался понять, в чем вина художника. Да он и не художник, а дизайнер. Сверстал книге передок это называется, а не обложку нарисовал. Что ему велели сделать – то он и сделал. Что писателю сказано было написать – то он и написал. Это же издательский бизнес, блядь, а не творческая лаборатория, где каждый самовыражается, как ему вопрётся.
Внизу плаката красным цветом было крупно пропечатано: «ТИРАЖ 300000». Вот это я понимаю! Настоящая книга. И автор заработал, и издательство, и даже рекламку на последнюю страницу влепить можно, и еще немного бабла сверху срубить. Не миллионный тираж, конечно, но тоже нормально денег принесет. Отличная книга! А если допечатки еще будут, то вообще ништяк. Могут редактора премировать на радостях. Обложка простовата, но в этом тоже есть свой смысл. Читателям надоели части женских тел и прочий эпатаж и они теперь хотят чего-нибудь лаконичного. Потихоньку становится модным минимализм. Развелось великое множество псевдоинтеллектуалов. Эдакая новая интеллигенция, не читавшая Блока и Бунина, но умеющая находить общее между Рене Геноном и Алистером Кроули. Вот оно – послевкусие изнасилования соцреализмом и постмодернизмом – «ТИРАЖ 300000». А раз тираж хорош, то и писатель сойдёт. На волне можно еще пару книг быстренько ковырнуть. Неважно уже, о чем и как. Все равно – купят. Имя есть имя.
Есть даже книги, которые учат писать бестселлеры. Есть даже бестселлеры, написанные теми, кто делал так, как велено в учебниках. Самое главное – целевая аудитория. Это, в первую очередь, те, кто покупает книги. А книги в России покупают чуть ли не все. Пенсионеры, правда, выпадают, поскольку им концы с концами сводить надо, а не книгами затариваться, но в этом ничего страшного нет. Пенсионеры все равно скорее Чехова перечитают, чем теперешние бестселлеры в руки возьмут. Так что – невелика потеря. Можно писать для молодых, для домохозяек, для офис-менеджеров, поклонников квартета «Битлз», зрителей мексиканских сериалов или гастарбайтеров. Штука в том, что, сев за книгу, я должен твердо знать, для кого ее пишу. Не что и как, а для кого. И не забывать, пока пишу. Если получится – полдела уже сделано. Можно идти за авансом. Потом еще очень важно дуть щеки и делать вид, что написал что-то значимое, а не растянул журнальную статью до объема романа. Это же не бизнес, а творчество. Следовательно, я творец, а не просто коммерсант, нацеленный на тираж в 300000 экземпляров. И плевать на то, что тираж важнее всего остального. Я все равно художник, а не рыночный торгаш. Я же не виноват, что теперь такие художники.

Первые рукописи, думается, принадлежали пророкам, которые фиксировали данное им свыше вдохновение, сами потрясенные тем, что они пишут. Это могли быть неграмотные люди, которых выбирал Бог для того, чтобы они напомнили человечеству о том, что Он – Бог – есть. Соплеменники наверняка проникались уважением к своим медиумам-проводникам. А где уважение – там и зависть. Сильные мира того разумно полагали, как они полагают и теперь, что способны писать не хуже этих голодранцев-пророков, которые по большей части пугают народ и расшатывают удобные для его холуйской сущности устои, а не удерживают в послушании князьям и прочим племенным шишкам. Так появились первые книги ни о чем, главной задачей которых было отвлечь людей от духа и творчества и поработить их идеями материального счастья и любыми фантазиями, годными на то, чтобы делать из нас роботов.

Я надеюсь, что мне никогда не придется писать подобных книг.

29.09.2009 00:07:21

Всего голосов:  0   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  6

  • Izolda | статус: сочувствующий
мысли вслух.
нееет, уважаемый,заканчивайте с моралите.
сюжет давайте,интригу.депресняк у вас,Алексей.
не разменивайтесь на обобщения-оставьте хлебушка теоретикам.
29.09.2009 00:58:00
  • Алексей Рафиев | статус: автор
:)))
29.09.2009 00:59:06
  • Алекс1 | e-mail  | статус: критик
Вроде всё правильно написано, но беззубо как-то.
30.09.2009 16:33:41
  • Алексей Рафиев | статус: автор
в яблочко, Алекс...
30.09.2009 19:15:20
  • Алексей Рафиев | статус: автор
молитва


И шатаясь на тонких
человеческих судьбах –
я шуршу в перепонках,
заползая в рассудок.

И ведь что-то стучится,
и ведь малость досадно,
и послушны все числа –
от Онана до Сада,

и скопцы на арканах,
и масонские ложи,
и фашисты на танках.
Пощади нас, мой Боже.
30.09.2009 22:09:00
  • Алексей Рафиев | статус: автор
псалом


Над пределами бытия
поднимаемся Ты и я.

Поднимаешься Ты во мне –
и внутри, и вокруг, и вне –

отовсюду, где только Ты.
Ни предательства, ни темноты –

только Ты навсегда, везде –
в каждой искорке и звезде.
30.09.2009 22:09:24
 
Смотреть также:
 
Алексей Рафиев
 
 
  В начало страницы