Автор: Новиковский Максим Раздел: Kult поэзии
 

 Думы

 
Дожди в ночном репертуаре под лунным светом мозг сквозят и просыпается в угаре под всхлипы музы редкий мат. Садясь к бюро я понимаю, что время всё-таки пришло и себе водки подливая, осознавая как пошло, я не гонюсь как все поэты про звёзд томление писать, слагая славные куплеты, от острословия блистать. Я превзошёл в себе, давно уж, сей грешный и порочный мут, и ржу с гримасою как Дробыш над тем, как по небу плывут потоки мыслей и томленья, волненья чудностей иных, - противных до оскотиненья поэтов разных внеземных.

Маршрут свой видя в иронизме над Всем возвышенным для всех, я умиляюсь в гедонизме, строкою ублажая смех. И пусть уставшие коллеги кропают вновь одну херню, - схороненную на том Бреге в эпоху пройденную ню, - от зависти иль от кокетства быть признанными подле мя, искрят потугой декадентства, умы читателю гробя. А я с читателем на равных бухаю мутный самогон, гублю девчат, их мамок рваных, как искушенец Жуан... Дон. И мысли чудные к России не обращаю уже я. Довольно было и мессии уж обращений без меня. Не грузят мысли мне о чувстве, любовью что пока зовут все те словцы тоски и грусти, что ум читателю гнетут. Зачем сосать говна конфету, - любовь, томление сердец, - когда шальному паритету пришёл давно уже пиздец? И красота уж не спасёт мир, как не спасётся и сама под отзвук хамства и сатиры бульварной лирою пера. Нет сил смотреть через ограду на тень дерев и муть равнин, на всю ландшафтную отраду - вечно цветущий ковролин. Не стало солнца, нет природы, нет света в жаркоспелый зной. Вокруг опять одни уроды и край искусственный чужой.

Поэт, покой тебе ли сниться, или не сниться нихуя? Опять грустят по залу лица в платки сопливые нюня. «Белеет Ленин одинокий, а говорят был голубой...» Пишу сейчас я эти строки и чую, будет мордобой. Сейчас никто уж не белеет, а Парус отнесли в ломбард, но в голове ещё дуреет весенний обострённый март. И буря мглой своей не кроет, а кроют бурю и давно; но ветры есть, хоть и не воют как прежде в хилое окно. Фонарь стоит, аптека тоже, но человека рядом нет, - вместо него пока что рожи и чей-то чёрный силуэт.

Иное времечко поспело и поколением иным мы всё надеемся, несмело, отдать дорогу молодым. Молчали мы немало с вами в краю безлюдности ума, кидаясь мыслями-стихами. Сейчас иные времена. Плодится, множиться дипломно "всеядство нервных и косых", веждя стремленью монотонно постичь и этот вечный стих. Пристался мерзок и подкупен, как критик не прикрывший срам, так и редактор. И преступен такой редакции бедлам. Там флуд флудит, там плагиатство, там на подкупленных строках весомой сучкой постоянство собою орошает мрак. И эту мысль сравнят с пороком, пресытив чей-нибудь карман, и наблюдая хитрым оком, как бьётся в буйствах графоман, я снова за бюро сажуся... Поржать, - вы скажите? Пусть так! Пусть этим я над тем смеюся, над чем не сможешь ты, мостак. Сиди, читай же эти строки, искатель едкостных словес и знай, что все твои упрёки - в душеспасение повес! Ну, а поэт... А что поэты? - "Поэт он больше чем поэт." Как жаль, что многих уже нету, зато оставлен в небе след. И небосвод влеком и светел, мерцает звёздностью маршрут, а освещают звёзды эти не штамп, диплом и институт... И пусть опять потоки пьянства склоняют все кому не лень, я ржу, и в этом постоянство, и тень на чью-нибудь плетень.

Луна с дождём всё веселится и мне чегой-то не до сна, а на нечитанных страницах всё пишет кто-то имена. Не шли, Господь, свою отраду тому, кто с рожею хмурной, как хитрый гнида до упада сейчас смеётся надо мной.
 
end
 
В начало страницы
 
©  Культпросвет.ру 2003 - 2020